"Понял, осел?! Для кого записано: "...выполняется при движении танка "по-боевому", то есть с закрытыми люками"!"
Ходу по этой ужасающей трассе, наезженной так, что она постепенно приближалась к разряду танконепроходимых, было немного. Успел опустить сиденье и закрыть крышку. И мудро поступил! Если бы мы вернулись на исходную с механиком, торчащим наружу "по-походному", все наши усилия и все везенье было бы перечеркнуто показательным выговором, произнести который едва ли отказал бы себе в удовольствии командир полка.
Армейский этикет не позволял тем, на чьих глазах "сделали командира", дожидаться развязки, да и погода была, знаете, не для досужих зрелищ. Народ как-то незаметно расползся по невидимым укрытиям и по видимым.
Остановив на исходной танк, я дал двигателю оглушительно взреветь и разом его заглушил. Это уже было почти молодечество.
Теперь главное - не попасться на мелочевке. "До команды сидим!" - напомнил сержант из башни. Лишь после того, как в наушниках прозвучало с "вышки": "К машине!", мы спрыгнули с брони и встали, как гимнасты после исполнения опорного прыжка на Олимпийских играх.
Если мой заезд под ответственность командира разведроты, то ему мне и докладывать. Я попытался ватными от перенапряжения ногами изобразить "строевой шаг" и подошел с докладом к Федорову, стоявшему неподалеку от командира.
- И богатыри дивились на этого витязя, - объявил Федоров после моего рапорта. А потом добавил: - Пять баллов, - сказал негромко, чтобы эту не очень приятную новость не мог услышать командир, крепко упершийся расставленными ногами в землю под порывами льдистого июльского ветра.
- Отличная машина у вас, Сережа, слушается, как велосипед.