- А в танковых училищах еще и мифологию преподают? - с улыбкой спросил художник.
- Ну что вы! Какая мифология? Марксизм-ленинизм - вот и вся, как говорится, наша мифология. Так что мы за ваш союз, всеблагого вам поспешения во всех делах ваших и предприятиях.
Офицеры чокнулись, выпили и обратились к закуске.
- Вы прямо как батюшка заговорили... - коротко улыбнулась женщина.
- А вы не смейтесь, у кого еще русской речи учиться? Где она сохранилась? Впрочем, и туда уже скверна заползла. И в поповских речах угнездилась. Отпевали мою бабулю, стоял, проповедь слушал, и батюшка вроде не из молодых, а что несет? "Осуществляйте повседневный контроль..." Речь-то о душе, о душе! А слова, будто о технике безопасности. А помните, как монахи у Чехова разговаривают? Благозвучнейше! "Радуйся, древо благосеннолиственное". А? Каково?
- Это что же за "сенно-лиственное"? - спросила женщина.
- Вот так, товарищ капитан, и живем, русские слова скоро переводить нужно будет. Есть слово "сено". Есть слово "сени", а есть еще слово "сень". Древо осеняющее, под благую сень зовущее...
- Чехова любите? - спросил художник.
- Не турок же я, чтобы Чехова не любить. Это Ахматова, поэт такой есть, его не любила. А нам, как говорит товарищ капитан, чин и звание не позволяют.
- Воля ваша, вы бы и в устав записали Чехова любить?
- И записал бы, а что такого? И раньше записывали любовь в устав, и ничего, никто не возражал.
- Прямо в устав? - недоверчиво улыбнулся художник.
- Пожалуйста: "Всем офицерам и рядовым надлежит священников любить и почитать, и никто не дерзнет оным, как словом, так и делом, досаду чинить и презирать и ругатася..." "Устав морской", автор Петр Первый, 1720 год. Вот и решайте: долгополых этих полки и батальоны, а Чехов один на весь свет.