О, горе мне, не умеющему быть счастливым!..
Последующие уроки жизни, скажем, были не столь впечатляющими, но тоже чему-то учили, постоянно напоминая о том, что радость - это палка о двух концах.
Как показала практика за пятнадцать лет работы на киностудии, в то время, когда ты радуешься удаче, какое-то количество граждан убежденно считает твое поведение бестактным, улыбку глупой и наглой, приглашение к выпивке лицемерным, закуску недостаточной и т. д. Знал уже к своим тридцати шести, что стоит тебе ответить на вопрос: "Как поживаешь?", "Как дела?" - в американском стиле: "Превосходно!" - как у собеседника тут же пропадает к тебе интерес и охота продолжать расспрашивать. Знал ведь... Но одно дело знать, другое научиться носить на себе рубище для утешения, а скорее подпитки самоуважения тех, кто готов тебе сострадать, сочувствовать, соболезновать, даже в беде помочь, но видеть тебя счастливым согласен лишь один раз и только на свадьбе. Даже когда у меня родился сын, обнаружились огорченные - дескать, с меня бы и дочки хватило.
В свои тридцать шесть я решил круто повернуть жизнь.
Хватит пятнадцать лет заниматься донорством в сценарном отделе киностудии, хватит готовить заявки-поправки, сочинять заключения-представления, умничать на редсоветах-худсоветах...
Редакторская братия с жреческими лицами, счастливо оставаться, я машу вам рукой, меня приняли на Высшие режиссерские курсы!
После представления всего сонмища документов и материалов, начиная с анализа мочи, без которого не давали справку о здоровье, кончая экспликациями-расплекациями, "а также другими материалами, позволяющими судить о творческих способностях поступающего", после придирчивого отбора у себя на "Ленфильме", после письменных и устных экзаменов в Москве наконец последнее собеседование с приемной комиссией в полном составе - какие имена! какие лица! цвет советской кинематографии!
- С вами у нас, Михаил Николаевич, разговор короткий! - сделав строгое лицо, произнес отец Высших курсов, заслуженный деятель искусств Леонид Захарович Трауберг.