Машина остановилась. Я вышел и увидел ступеньки, ведущие вниз, под маскировочную сеть. Под ней оказался небольшой дворик почти квадратной формы. Дворик ограничивался тремя отвесными стенками. Прямо передо мной темнел вход в убежище – мэльгу, справа узкая щель прохода на КП к соседней мэльге, слева – обитые жестью кабины. В одной душ, в другой – туалет. Над кабинами возвышался большой металлический бак с водой. Накиб Рэфад вежливо тронул меня за руку и молча показал на темневший вход.

Я также молча кивнул и, пригнувшись, вошел в мэльгу.

Под переносной электролампочкой, прикрепленной к потолку, сидел широкоплечий, плотный, среднего роста араб. При моем по-

явлении он поднял голову и встал, через стол протянул руку, улыбаясь,'сказал по-русски:

– Здравствуйте, я мистер Усэма.

Пожимая руку мистера Усэмы, я ответил заранее выученным арабским приветствием:

– Ас салям алейкум! Мир вам.

Подготовленный в штабе, тут же представился: «Мистер Василий», хотя и странно было так называться. Но моя длинная фамилия и русскому не сразу запоминается, не говоря о том, что ее довольно трудно произносить. Так я стал мистером Василием на два длинных года.

Указав мне на низкое, широкое кресло с ватным сидением и спинкой, мистер Усэма снова по-русски сказал: «Садитесь» и удобно устроился в своем кресле.

Продолжая приветливо улыбаться, мистер Усэма, разделяя каждое слово, спросил:

– Шай? Кофе? Кока-кола? Я выбрал чай.

Мистер Усэма что-то крикнул, и скоро солдат на подносе принес чай, крепкий до горечи и сладкий до приторности. Обычно я пью чай довольно быстро, конечно, в зависимости от его температуры. Здесь же, подражая своим новым друзьям, пил маленькими глотками и после каждого глотка ставил стакан на стол.

– Как здоровье, мистер Василий? – почти без акцента спросил мистер Усэма.

– Хорошо, – ответил я, – спасибо.

– Карашо, – повторил он и спросил, – Как дела?