– С вокзала. Из Токио вернулся.

– Командировка?

– Типа того.

– Эх! – вздохнул он. – Я бы тоже в Токио катался. Надоедает в полях сидеть. Но не посылают. По должности не дорос.

– Ничего, – сказал я. – Повысят когда-нибудь.

– Ну да, повысят... И отправят куда-нибудь на Хоккайдо.

– Что, порядок такой?

– Ага. Никуда не денешься...

Он последний раз крутанул штурвалом, и мы въехали на стоянку. Там уже запарковался огромный черный Фольксваген. Рядом стоял дюжий мужчина с кучерявой головой и выгружал из открытого багажника большие круглые коробки.

– О-о-о, Бадыму! – воскликнул он, увидев меня. – Давно не виделись!

– Гутен абенд, Накамура-сан, – сказал я, пожимая его здоровую лапу. – Что новенького в бундеслиге?

– Играют потихоньку. Следишь?

– У меня не ловит.

– А ты тарелку поставь, и будет ловить.

– Хорошо.

– Заходи как-нибудь, я тебя проинструктирую. Пива попьем...

– Баварского?

– Ха-ха-ха... Для тебя найду баварского. Ладно, понес...

Он взвалил на плечи самую большую коробку и двинулся через узкую проезжую часть – туда, где над распахнутыми дверями светились неоновые буквы “Satin Doll”. Из кармана у него торчали барабанные палочки.

Я взялся было за коробку поменьше – но тут же поставил ее на место, поскольку на стоянку въехала голубая Мини. Вышедшая из нее девушка носила косынку, жакет и длинную юбку. В черных волосах спряталась одинокая косичка.

– Привет, Кейко, – сказал я.

– Hi, – ответила Кейко и улыбнулась.

– А где твой траур по леди Диане?

– Решила, что хватит.

– Ну и правильно. Тебе и не шло совсем.

– А это? – она тряхнула косичкой.

– А это идет. Что сегодня играем?

– Тебе будет сюрприз. Потерпи немного.

Надсадно тарахтя и кашляя, к стоянке подъехал старый, раздолбанный Фиат. Из него вылез долговязый парень с очками на носу и трубой под мышкой. Помахал рукой, подошел.