Некоторые ему даже сочувствовали. В другой раз, не желая платить за такси, - таксистов он ненавидел "за заносчивость" - он закричал: "Караул, насилуют!" Собралась толпа, подоспела милиция, шофер, молодой парень, только тупо глазами хлопал - и что же, его задержали, а Зверева отпустили. Многое объяснялось его патологической трусостью, вечная боязнь заставляла его ссорить между собой любителей его живописи. Открыл его танцор и режиссер Александр Румнев, а потом коллекционер Георгий Костаки очень им увлекся. И вот сидит Зверев за обедом у Костаки и говорит: - Какие же нехорошие люди бывают, Георгий Денисович. - А что такое, Толечка? - заволновался Костаки. - Да вот, Александр Александрович Румнев, почтенный человек, а такие вещи про вас говорит, что стыдно повторить - говорит на вас "черножопый армяшка". - Да как же так! - закипятился Костаки. - Ведь это ж у него самого армянские наклонности! - Вот, Александр Александрович, какие нехорошие люди бывают на свете, начинает Зверев на следующий день за обедом у Румнева... "Румнев что-то тебя не любит, - говорил он мне впоследствии, - прямо мне приказывает: не смей ходит! к этой старой бляди Амальрику". Представляю, что он наговорил Румневу обо мне. Когда мы познакомились, известность давала ему какую-то уверенность в себе но его детство и юность были ужасны - как он сам пишет, "единственными звездочками были рисование, шашки и стихи".

Глава 2. АГЕНТСТВО ПЕЧАТИ "НОВОСТИ"

Мне нужно было думать не только о заработке, вроде заработка от продажи картин, но - о работе, предоставленной государством. Уже заходили ко мне участковый инспектор милиции, очень толстый, и с ним гебист в штатском, с типичным кисло-сладким выражением лица, напоминавшие вместе кусок разваренного мяса с кислым соусом, и намекали, что я недавно вернулся из Сибири и могу снова туда поехать. Я рассчитывал на помощь приятелей отца в разных издательствах, но они мялись и тянули, людей старшего поколения не очень воодушевляло, что я побывал в ссылке.