Кстати сказать, в этом есть и моя заслуга: большинство наших клиентов озабочено не столько тем, как истратить деньги, сколько, как их сохранить. Так что живопись Пэгги есть в самых престижных частных коллекциях не только Нью-Йорка, но и других городов и даже стран. Можно предположить, учитывая обычную судьбу таких коллекций, что скоро на них можно будет полюбоваться и в Метрополитен. Я как-то даже обижаюсь на этот музей, в попечительском совете которого я состою уже много лет. Пусть бы сами по себе купили одну из картин Пэгги! Хотя это скорее моя вина. Надо как-нибудь устроить вечеринку для попечителей и сотрудников музея, чтобы они посмотрели на эти работы, которые у нас висят во всех комнатах. Квартирка, правда, маловата! Кстати, об этом тоже давно пора подумать.

Один из пейзажей Пэгги как раз висел у меня перед глазами, когда я ей позвонил. Заросли какого-то речного растения типа камыша, но с метелками. Все эти сочные, ярко-зеленые мясистые стебли шевелятся, колышатся, кто куда. Но не под дуновением ветра — тогда бы они отклонялись в одну сторону, а потому что в темной воде смутно угадывается косяк больших рыбин, которые проплывают сквозь тесно растущие камыши и задевают стебли своими толстыми боками с крупной зеркальной чешуей. Картина называется просто, «Штиль», но на самом деле это образ нашего подсознания, из-за которого и при отсутствии ветра мы находимся в постоянном движении.

— Маргарет Фергюсон!

— Франсиско Аррайя!

Это наша игра. Пэгги, как и все, зовет меня Пако, но не во время традиционного телефонного приветствия.

— Как погода на море? Что нового выкинули соседи?

Пэгги живет в Хайаннис-Порте, на берегу океана. Ее соседи слева — семейство Кеннеди, которые регулярно приезжают в свои дома, построенные на двух огромных участках. Кеннеди, конечно, ничего не выкидывают — их заботит в основном, как остаться незамеченными.