Я вспомнил, что приехал не только для того, чтобы посидеть по-мужски со своим единственным другом.

— Понятно, — кивнул я и перешел к делу. — А ты, когда Ромку видел в последний раз?

— Лет десять назад. Еще в Германии. Я, конечно, с тех пор в Израиле был сто раз, но сам понимаешь…

Я понимал. С живущим за границей отставным сотрудником, даже другом, встречаться без санкции руководства запрещено. А Ромку, к тому же, подозревали в том, что он стал работать на Моссад. Уйди я в 1999-м, перед Афганистаном, с активной работы, Кудинову и со мной нельзя было бы встречаться.

— А ты его когда видел? — спросил Лешка.

Я пожал плечами.

— Да, наверное, тогда же. Он приезжал ко мне в Берлин, еще до вывода наших войск.

Я поймал себя на том, что сказал «наших» по отношению к русским. Обычно в моей речи «наши» — это американцы. Видимо, в момент переключения на другой язык меняются и прочие настройки: мили на километры, Фаренгейт на Цельсия, «свои» на других «своих».

— А с Линой ты уже виделся? — поинтересовался я.

Лина, напоминаю, это жена Ляхова. Теперь уже вдова. Тут Кудинов как-то замялся.

— Ты чего? Она же в Израиле?

— В Тель-Авиве.

Я понял.

— Конечно, кому она интересна?

Лешка даже не улыбнулся на мой сарказм, просто допил свой коктейль и захрустел последними льдинками.

— Ее, естественно, пасет местная контрразведка. Независимо от того, правы отцы-командиры или нет, — дохрустев, оправдался он.

Это он по поводу предполагаемой вербовки Ромки израильтянами.

— А где его тело? Уже привезли сюда?

— Нет.

Лешка встал, завис надо мной, чтобы и я прикончил свой бакарди с соком, и он мог приготовить ему замену. Я подчинился.

— Тело задержала индийская полиция, — пояснил Лешка. — Лина, насколько мы знаем, ехать туда за ним не собирается. Ждет здесь.

— И ты считаешь, говорить с ней смысла нет?

— Смысл, разумеется, есть. Но, сам понимаешь…