— Никакого! Я, по крайней мере, его не знаю.

— Но это-то ты мог бы выяснить в Москве?

Лешка пожал плечами.

— Если бы мне захотели сказать.

— А ты пробовал?

— Друг мой! — устало прервал меня Кудинов.

— И вы не знаете? — повернулся я к Маше.

— «Ты не знаешь», — поправила меня она. — Нет. Я знаю еще меньше.

Согласен, это было странно. Хотя источник мог быть слишком важным, чтобы давать о нем любые дополнительные сведения. Однако, действительно, самое примечательное было то, что Контору Ромкина смерть заинтересовала. И что вообще она, можно предположить, не выпускала Ляхова из своего поля зрения все эти двенадцать лет со времени его отставки!

— Так что все-таки мы об этом знаем? — вернулся я к своему первому вопросу.

Кудинов, не меняя шаляпинской позы, сделал свободной от стакана рукой неопределенный жест в сторону Маши. Мол, доложите, младший прапорщик!

Маша же от такой чести смешалась. Со звоном поставила чашку с кофе на блюдце, вытерла руку салфеткой, прочистила горло. Я понял вдруг, что она — Лешкина подчиненная. Отвык я от их конторских игр! В сущности, я К ним и не привыкал.

— Факты такие! — Маша закинула ногу на ногу. Я готов был поспорить, она сделала это, чтобы у нее не было искушения встать для доклада начальству. — Интересующий нас человек был найден в гостевом доме «Аджай» на Мейн Базаре…

— Минуточку, — прервал ее я. — Что такое гостевой дом и что такое Мейн Базар?

— Гостевой дом — это guest house. От гостиницы его отличает более низкая цена и соответствующий уровень обслуживания. Чтобы тебе, — она как будущая жена не сбивалась со мной на вы, — было понятно, тот злополучный номер с четырьмя кроватями стоил шесть долларов в сутки. Независимо от количества проживающих — их может быть хоть десять!

— А есть ли тогда разница между таким guest house и просто ночлежкой? — справился я.

Маша окинула меня взглядом.