Мы разглядывали китайские диковинки, не обращая ни на что внимания, как вдруг нас довольно громко окликнули по-русски. Это был молодой китаец, занимавшийся, как почти сразу же выяснилось, торговлей обувью в этом супермаркете, и на этой почве выучивший русский язык (замечу, что все китайско-русские переводчики, встреченные нами в Китае, всегда оказывались китайцами и ни разу русскими - видно, китайцу легче освоить наш язык, чем русскому - китайский). Мы обрадовались ему как своему соотечественнику, и все наши недоразумения разрешились за считанные минуты. Билеты, как выяснилось, нам выдали в разные вагоны, находившиеся довольно далеко друг от друга, и наш новый знакомый тут же набросал для нас записочку, которую надо было показать начальнику поезда, дабы он разрешил нам поменяться местами с кем-нибудь из пассажиров. С чисто китайской практичностью он написална клочке бумаги с одной сторонычто-то более умеренное, а с другой - более жесткое и действенное, и не менее пяти раз объяснил мне очень живо и наглядно, что сначала нужно дать прочитать начальнику сентенцию с одной стороны, а если это не подействует, тогда уже предъявить ему то, что написано на обороте. Я пять раз его поблагодарил, но ввиду того, что обе сентенции, как более мягкая, так и более действенная, выглядели для меня совершенно одинаково (смахивая скорее на пляшущих человечков, чем на осмысленный текст), то, сунув в карман это рекомендательное письмо, я впоследствии так и не смог разобраться, какая из сторон должна быть предъявлена первой, а какая второй. В конце концов мы с Димой решили не экспериментировать и добираться в разных вагонах, условившись, что если мы вдруг, паче чаяния, потеряемся на выходе из поезда, то в Пекине можно будет встретиться где-нибудь в известном историческом месте - скажем, на площади Тяньаньмэнь, у Памятника народным героям.