Так думалось мне в пути, пока поезд уносил меня в родные места. Состав уже шел по Казахстану. И, чем ближе подходил он к станции Матай, тем больше крепла во мне уверенность сойти именно там. Но не исчезало и желание повидать родных, хотя бы на несколько дней заглянуть в родную Курью, узнать, как живут мои близкие, где и как воюют братья, односельчане..

И все-таки до Курьи я не доехал. Сошел на станции Матай и сразу направился к начальнику железнодорожного депо. Он оказался моим однофамильцем, человеком на первый взгляд довольно неприветливым, хмурым, с красными от недосыпания глазами. Меня поначалу, как только зашел к нему, даже робость охватила. Выглядел я, наверное, не очень браво: в помятой в дороге шинели, с перебинтованной рукой на перевязи, с тощим вещмешком за плечом. Но больше всего его поразила моя просьба: оказать незамедлительно помощь в создании макетного образца задуманного мною в госпитале, пистолета-пулемета.

По меркам военного времени, как сейчас представляю, за одну только эту просьбу он мог направить меня в некоторый из наших компетентных органов, чтобы разобрались, откуда такой «фрукт» взялся, для чего ему понадобилось оружие изготовить. Но, видно, у моего однофамильца был по-настоящему разумный взгляд на действия каждого человека, и он не принимал решения сгоряча. Узнав, что я еще до армии работал в депо учетчиком, Калашников совсем растаял, усадил меня на стул, стал расспрашивать о фронтовых делах.

Внимательно выслушал все, что я рассказал ему о моих планах создания образца оружия. Посмотрев эскизные наброски, начальник депо, видимо, уловил главное: человек, сидевший перед ним, одержим поставленной перед собой целью, стремлением сделать все от него зависящее для достижения победы над врагом.