Бармен радостно кивает.

— Все беды от ментов, — говорит он убежденно. — И кто их только выдумал на нашу голову? Вон, и Зуба менты гоняют… — Гена наклоняется над стойкой и шепчет в самое шайино ухо. — Смотри, какую он телку отхватил! Настоящая королева, клянусь мамой… вон там, в углу. Ты только сразу не оборачивайся, неудобно…

Шайя пожимает плечами, выпивает залпом, пристукивает стаканом по стойке — давай еще, мол… и тогда уже оборачивается.

— Ну?.. — подмигивает крокодил Гена. — Что я тебе говорил?

— Крашеная… Как твой паршивый виски, — говорит Шайя, поднимая стакан и задумчиво проверяя на свет искрящуюся жидкость. Потом он отчего-то вздыхает и добавляет по-русски, непонятно для крокодилов. — Вискарь в стакане — цвета снегиря…

Гена снова щелкает челюстью, на сей раз возмущенно.

— Да ты что? Натурально рыжая, поверь моему глазу. А насчет виски — не надо. Сам же просил подешевле.

— Натуральная, говоришь? А на спор? — подначивает его Шайя. — Давай на бутылку?

— А как узнаем?

— Биг дил! Подойти да спросить…

— Так прямо она тебе и скажет, — недоверчиво хмыкает Гена.

Шайя с преувеличенной мягкостью опускает на стойку пустой стакан.

— Ну, это смотря как спрашивать… Не в лоб ведь, конечно. Короче, давай бутылку. «Балантайнс», полную.

— Кончай, Шайя. У тебя и денег-то таких нету.

— Не бзди, Геннадий. Денег у меня завтра будет навалом. Продаваться иду, понял?.. И потом, эта конкретная бутылка — в счет твоего будущего проигрыша. Ну?.. Да не жмись ты! Когда я тебя обманывал?

Шайя берет бутылку. Он идет к столику не прямо, а по широкой дуге, дабы не смущать людей излишней целеустремленностью, чуждой местам отдыха трудящихся. Он ставит бутылку на стол и садится, не дожидаясь приглашения.