Всё это, с точки зрения мамы, выражается одним словом: "пристроена". Я - не пристроена, так как из перечисленных пунктов выполнила всего один: вышла замуж. К работам, предполагающим ежедневное хождение на работу и пребывание в коллективе, питаю отвращение, вместо дачи летаю по библиотекам и Интернету, вместо семидесяти килограммов вешу пятьдесят четыре, выгляжу так, что в одной и той же одежде меня принимают то за монашку, то за ведьму, то за хиппи. В глубине души я подозреваю, что моя драгоценная мамочка (в молодости, единственная из всего её окружения, увлекавшаяся научной фантастикой) совсем не проста, что такой, какая получилась, я ей нравлюсь гораздо больше, чем если бы совпадала с её идеалом, что она мной гордится по-своему… Но вот что касается заработка, мама - кремень. С семнадцати лет, когда мама пришла работать на завод, она обеспечивала себя полностью и мне того желает. Я и сама понимаю: стыдно, когда в тридцать с лишним человек не в состоянии заработать себе на полноценную жизнь.

Но зачем же косметология? Это - полная капитуляция! Расставшись с кафедрой, которая отнимала совсем немного времени - провалиться в специальность, которая гарантирует массивную еженедельную загруженность? А писать когда? Ведь я и бросила патанатомию, потому что осознала: не могу и дальше разрываться на два фронта. Литература - не работа, но - труд, которым надо заниматься постоянно, прилежно, так же, как ходит на работу типичный клерк. В результате клерковского прилежания явились на свет два романа. Кому я их только ни показывала! Все читают, все хвалят, но почему-то никто не публикует. А тем временем я вынуждена перебиваться со статейки на статейку, а Олег - тоже человек, между прочим, творческий - встаёт в пять утра, приходит поздно вечером, и понемногу забывает, что люди могут заниматься, кроме сна и работы, чем-то ещё… Страшная вещь - зарабатывание денег! А когда нет способа их заработать, и того страшней.