Стряслась как-то раз такая попытка, но тот детектив на протяжении первых тридцати страниц перерос в нечто столь неудержимо-мрачно-ирреальное, что я с лёгким сердцем сказала:

– Нет.

– Но согласны писать детективы?

– Да.

Детективы - куда ни шло, главное, чтоб не любовные романы, поручили мне как-то серию статеек об авторах (авторессах) любовных романов, долго потом отплеваться не могла, тьфу гадость, переслащённая манная кашка-какашка, нет, детективы - это ещё по-божески.

– Вам придётся писать по синопсису…

– Напишу.

– Объём - шестьсот, ну, в крайнем случае, пятьсот пятьдесят тысяч знаков…

– Сделаю.

– Что-то вы на всё соглашаетесь!

"Естественно. Я же к вам в издательство не с дуба рухнула. Знала, на что иду."

Эту реплику, как понял читатель, пришлось отмочить мысленно. Когда меня расспрашивали о литературных предпочтениях, я ещё находилась от редактора по другую сторону барьера - значит, имела право соткровенничать с ним, как с любым другим малознакомым человеком. Согласившись писать детективы определённого объёма по синопсису, я переступила черту: отныне я - работник, редактор - работодатель. А с работодателем откровенности чреваты неприятностями. С ним надлежит общаться в рамках своих бумажных функций - строго по делу.

Строго по делу, я спросила, могу ли уже сегодня подписать контракт. Сказали, что могу. Препроводили в зальчик, по-зарубежному разделённый полупрозрачными перегородками на отдельные офисные отсеки, и пока в одном из них юрист-девочка со светлым конским хвостом на макушке и командирскими, со множеством подробностей и кнопочек, часами на загорелом запястье, готовила мой контракт, за перегородкой от неё я читала синопсис. Сперва пробовала читать сначала, медленно, вдумчиво, как учебник русского языка для третьего класса. Потом страницы, общим числом штук двадцать, начали перелистываться быстрее. И, наконец, пришлось вернуться к странице номер восемь, чтобы впиться в неё и только в неё.