Сюда, значит, приезжают, чтоб жить, я-то думал, здесь умирают. Я выходил. Я видел: больницы. Видел человека, Который закачался, упал. Его обступили, я был избавлен от остального. Видел беременную. Она тяжко брела вдоль высокой теплой стены и все ощупывала ее, как проверяла, не делась ли куда-то стена. Нет, стена никуда не делась. А за нею? Я сверился с планом: Maison d'Accouchement **. Хорошо. Ей помогут разродиться, там это умеют. Дальше - rue Saint-Jacques ***, высокое здание под куполом. В плане Val-de-grвce, Hфpital militaire ****. Мне, собственно, это было незачем знать, впрочем, не помешает. Улица стала вонять. Воняло, насколько я мог различить, йодоформом, чадом от жареной картошки и страхом. Летом воняют все города. Потом я увидел дом, странно слепой, как в бельмах, в плане он не значился, но я разобрал над дверьми: Asyle de nuit *****. У входа были цены. Я прочел. Сходные цены.
Что еще? Ребенок в коляске. Опухший, зеленый, на лбу четкая сыпь, она, видно, уже подживала, ему было не больно. Ребенок спал, рот был разинут, вдыхал йодоформ, чад картошки и страх. Вот так-то. Главное, что живешь. Это главное.
* Улица Тулье (франц.) - в центре Парижа, на которой поселился Рильке в 1902 году. (Здесь и далее - прим. перев.)
** родильный дом (франц.).
*** улица Сен-Жак (франц.), находится в Латинском квартале.
**** Букв. "долина милосердия" (франц.) - монастырь и военный госпиталь.
***** Ночной приют, ночлежка (франц.).
Никак не могу отучиться спать с открытым окном. Судорожный дребезг трамвая насквозь пробивает комнату. Надо мной проносятся автомобили. Хлопает дверь. Где-то разбилось со звоном стекло, большие осколки хохочут, хихикают мелкие, я все это слышу. Потом вдруг - сдержанней, глуше - шум с другой стороны, где-то в доме, внутри. Кто-то идет по лестнице. Идет, идет - без конца. Уже тут, давно уже тут. И - мимо. И снова улица. Визжит девушка: "Ah, tais-toi, je ne veux plus" *. Вверх летит звон трамвая, над всем, сквозь все, прочь, прочь. Кричит кто-то. Бегут, обгоняют друг друга. Собака лает. Какое облегченье - собака! Под утро даже поет петух невыразимая благодать. Потом, вдруг, я засыпаю.