Отсюда и подчеркнутая внеисторичность книг Кункейро: ведь если герои живут в мире, созданном фантазией, то все в нем должно быть необыкновенным. Самой большой ошибкой было бы искать на их страницах какое-либо историческое или географическое правдоподобие. Все перемешано в них: греческие мифы и книги Стендаля, завоевания Римской империи и войны против Наполеона, приметы быта XX и XII веков… Кункейро берет один из известнейших мифов, миф об Оресте, и буквально «начиняет» его деталями позднейших эпох. Его герои носят камзолы и пуленепробиваемые жилеты, читают «Трех мушкетеров», пользуются мятной зубной пастой, путеводителями и почтовыми ящиками, знают, что такое инквизиция и классификация Линнея, Директория. И при этом — удивительная точность в других деталях, скажем в названиях микенских улиц. Напрашивается сопоставление Альваро Кункейро с писателями — их в XX веке было немало, — которые любили наряжать историю в современные одежды. Однако есть одно небольшое, но существенное различие: Кункейро не переносит действия древних мифов в наши дни, стараясь таким образом отстранить и придать всеобщность современным конфликтам, это вообще в его задачи не входит — он причудливо смешивает разные эпохи, тасует их для того, чтобы повести читателя за собой в яркий, необыкновенный мир, столь непохожий на унылую повседневность.

Подчас этот мир кажется мрачным и чуть жутковатым, как в «Записках музыканта». Сюжет как таковой не играет в книге особой роли, главное же в ней — мертвецы, принимающие при свете дня нормальный человеческий облик, рассказывающие свои истории, в которых чуть больше злодейств, чем нужно, чтобы они выглядели правдоподобными. Но в самой этой жутковатости есть что-то невсамделишное, как в детских рассказах о привидениях или в страшных сказках, к которым, пожалуй, более всего приближаются по жанру «Записки музыканта».