К такого рода разгрузкам наши экипажи были готовы. Это упражнение отрабатывалось механиками еще в учебных подразделениях. Наш механик-водитель Николай Иванович Лукьянов немалое время был на заводе испытателем боевых машин и вождением СУ-76 владел мастерски. Для него такого рода задача не представляла никакого труда, и поэтому наш экипаж оказался на пристанционной дороге первым. За нами последовала самоходка командира батареи, где механиком был Николай Иванов.

Обстрел не прекращался. Снаряды начали падать в непосредственной близости от станционного здания, но в эшелон пока что еще не было ни одного попадания. Конечно, это в значительной мере мешало нам в разгрузке, но остановить дело было невозможно. Весь дивизион был уже на земле. На это ушли считаные минуты. Но ведь предстояло разгрузить и другие материалы, а они были в крытых вагонах. И тут, конечно, артобстрел мог остановить разгрузку, а это значит – срывались сроки. На подходе были другие эшелоны. И тут кто-то из стоявших недалеко от нас солдат из команды, обеспечивающих разгрузку, сказал, что как только приходит новый эшелон, так сразу же следует артналет. Значит, кто-то сообщает фрицам о прибытии эшелонов. «И не исключена возможность, что где-то сидит корректировщик, – громогласно произнес Семен Поздняков, – а то откуда бы фрицы знали? Кто-то, конечно, им стучит».

Это предположение сразу же нас насторожило. Мы начали смотреть по сторонам. Откуда бы было удобнее всего корректировать огонь? Сразу же за станционными строениями метрах в ста пятидесяти стояла водонапорная башня. Почему-то мы все обратили внимание именно на нее. Но там, наверху, было не видно ни одной щели в крыше и окна отсутствовали. Нет, не может быть, да и разрывы были вблизи от этой башни. Немного в стороне от станции, на одной из улиц, стояла другая башня, по всей вероятности, для пожарного дежурного, и смотровая площадка была хорошо укрыта от дождя и ветра. Внимания она могла не привлекать, потому что стояла в стороне от железной дороги.