Вот тут он, к сожалению, прав. Они, действительно, мудаки и даже больше, чем он думает.

— Ты переодетый мент! — рычит он. — Я вашу ментовскую вонь за версту чую!

Вот наконец и больница. Петька свое дело туго знает: сразу выскочил к боковой дверце, встречает с увесистой монтировкой в руке.

— Все, приехали! Вылазь, артист!

Зек увидел Петю, злобно ощерился, но пошел молча.

В приемном только женщины, сестра и две санитарки. Придется ждать милиции.

— Ну, чего стоишь? Привез и мотай, меня и без тебя залатают! И запомни: мы еще увидимся!

— Заткнись! И сиди тихо!

Петина монтировка вызывает уважение, сидит наш голубчик на кушетке и не дергается — уже хорошо.

А вот и милиция, слава богу.

— Ну, как он тут?

— Да вот скучает, вас ждет.

— Тихо ждет?

— Естественно. Ну, мы поехали.

Час на него угробили. Через сорок минут пересменка, можно ехать на станцию без доклада. Ага, размечтался.

— Троечка! Заскочи на Карла Маркса, 12–37! Там у бабульки Крупенько давление подскочило.

— Светик, не могу, у меня всего один шриц остался! Мало ли что!

— Доктор, миленький, ну пожалуйста, бабка же известная, у нее только давление — и всё! А у меня больше никого нет!

В бедной, но чистой квартирке, на старенькой кровати лежит старушка лет семидесяти с чем-то, спокойная, всегда приветливая — чудо-пациент! И всегда у неё всё хорошо, только «Вы, доктор, не волнуйтесь!» Рядом сидит другая такая же старушка, видимо, соседка, они даже похожи друг на друга.

— Ну что скажете, Семёновна? Что вас беспокоит?

— Да всё хорошо, доктор, вот только встать не могу, голова сильно кружится, падаю сразу, и в глазах черно.

Ого! Давление 260/190!!! Весьма серьёзный гипертонический криз! Если сразу с двлением не справимся, то я с моим одним шприцом…

— Аня! Бензогексоний на 20 мл физраствора в вену, и очень медленно! А я буду каждые тридцать секунд контролировать давление.