Внезапно по телу прошла дрожь. Он опустил стекло дверцы. Несколько секунд спустя новая волна сотрясла его с головы до ног. С большим трудом ему удалось удержать руки на руле. Это походило на приступ малярии, который не возвращался к нему более десяти лет. В то же время его охватило ощущение неприятного холода. Он включил отопление, но холод, идущий от ног, не покидал его. Стоял май, и на удивление не было тумана.

Новая волна дрожи прошла по всему телу, когда он поравнялся с разветвлением Дойл Драйв. Машину немного занесло, и Джек растерялся. Он посмотрел в зеркало и за метил с облегчением и некоторой нервозностью полицейскую машину, следовавшую за ним. Он обратил внимание на то, что красная вертящаяся фара автомобиля не была зажжена.

Джек подъезжал к светофорам Золотых ворот. С большим трудом вынул из кармана двадцатипятицентовую монету. Холод пронизывал его, руки и ноги коченели.

Негр в окошечке взял монету и равнодушно сказал:

- Спасибо.

Джек тронулся. Новый приступ дрожи лишил последних сил его закоченевшее тело. Он многое бы отдал, чтобы, оказаться у себя в тепле. Он нажал на акселератор, чтобы быстрее переехать огромный мост.

Слева виднелись огни Сан-Франциско. Джек прижимался к тротуару, чтобы не потерять их из вида.

Внезапно случилось нечто странное, как в замедленном кино. Джек увидел, что огни города меркнут, мигают и окончательно исчезают.

"Господи, - подумал он, - что происходит с Сан-Франциско?"

Он отвел глаза, чтобы проверить направление. Тысячи ламп, освещающих над ним кабель, были невидимы.

Новая волна холода накатила на Джека. На этот раз он понял, что случилось что-то с ним, а не с Сан-Франциско. Его парализованные руки лежали на руле, а холод добрался до груди. Он не чувствовал боли, но плавно опускался в пропасть. Голова его упала на грудь. Машина покатилась по парапету.

Джек уже не слышал сирены полицейской машины. Он не видел красной мигающей фары, приказывающей ему остановиться.