17 июля в одном из номеров старинной гостиницы «Троицкая» состоялось наше совещание, последнее перед отплытием.

— Сегодня газета «Правда Севера» сообщила, что у маяка Городецкого появился айсберг, — сказал наш капитан Владимир Иванович Воронин,— а к берегам Мурмана вплотную подошли тяжелые льды. Этого явления никто никогда здесь не наблюдал. Из метеорологических сводок известно, — продолжал он, — что температура воды в южной части Баренцева моря значительно ниже обычного. Пассажирский теплоход «Софья Перовская» шел на Печору тринадцать суток вместо четырех. Такие труднопроходимые льды у побережья, а что делается в высоких широтах — остается только гадать.

— Мы полагаемся на ваш опыт, — сказал капитану Отто Юльевич Шмидт.

Плавание в высокие широты в ту пору было для капитана сложной задачей со многими неизвестными. Надо было идти на Землю Франца-Иосифа, как выразился Воронин, «с одной душой», то есть компасом. Ни метеорологических, ни ледовых прогнозов, ни авиаразведки тогда не было. Если и делались прогнозы, то предположительно, «на глазок». Не было и карт, если не считать поверхностных, часто неточных набросков, сделанных участниками экспедиций.

Капитану предстояло плавание вслепую в никем не изученных течениях и неизвестных глубинах. Он мог полагаться только на свою интуицию.

Начальник зимовки Илляшевич доложил на совещании, что нашлись рабочие, которые дали согласие ехать на Землю Франца-Иосифа собирать дом для зимовщиков. Он сообщил также, что в Архангельске наняты на зимовку Владимир Антонович Знахарев — в прошлом повар на императорской яхте «Штандарт» и каюр Алексей Матвеевич Алексин.

Итак, зимовщиков стало семь человек.

...Только в полночь закончилось наше заседание. Мы вышли из гостиницы. Ночь была не белой, как в Ленинграде, а розоватой. Спать не хотелось, и мы направились на «Седов». Работа шла полным ходом, с каждым часом приближая нашу отправку на Землю Франца-Иосифа...