Потом Катька всплакнула, вспоминала одноклассников, говорила, что ей безумно жалко Советский Союз, свою мать, которая сейчас без работы, и отца, который начал спиваться, и своего жениха, которого бросила в Таллинне. Какой дурак придумал, чтобы эстонский язык стал обязательным для всех? Это крошечный язык, во всем мире на нем говорит один миллион человек. Ее русский отец никогда не знал по-эстонски больше десяти слов, хотя прожил в Эстонии сорок лет. Его уволили. Работы на кораблях не стало. Раньше он плавал за границу - зачем ему за границей эстонский язык? С кем там по-эстонски разговаривать? Эстонская литература не была бы никому известна, если бы не переводы на русский.

- Какой дурак это придумал! Какой дурак? - горестно раскачивалась Катька. - Как хорошо мы жили - ездили, куда хотели. На каникулы в Молдавию, Ленинград, Тбилиси...

Заговорила об Улле.

- Однажды он напился в ресторане и кричал: Я стану миллионером!. Настоящий маньяк! Купил себе с кредита спортивный порш - номер набекрень висит, ездить не умеет. А ты знаешь, сколько стоит порш? Как десять наших жигулей! - Она помолчала, производя в своей рыжей головке вычисления, и поправилась: - Даже больше - как сто жигулей!

Она встала из-за стола, невесомо села мне на колени и положила руки на мои плечи. Посмотрела пьяно и нежно.

- Ты не думай, я не пристаю к тебе. Просто мне хорошо, что ты приехал...

Я сказал, что ничего такого и не думаю. Сиди, пожалуйста, если хочется. А сам подумал: вот он, западный феминизм, в его неприкрытых формах. Хочет водки выпьет, хочет - на колени мужику брякнется. Следовало попридержать даму за талию, но я сидел, как истукан. Можно сказать, боролся с феминизмом.

-Я так от них устаю, - Катька поднялась, и ее шатнуло. - Поговорить не с кем ... Скоты, сквалыги... И этот трус Эрик, его жена... Ты эстонская потаскуха!- кричит. - Хочешь отобрать у меня мужа, взять все готовое! Убирайся к своим коровам!