- Да хоть сейчас!

Катька договорилась на четыре часа, после студентов-славистов. Про мое писательство она тоже ввернула, заранее поднимая мою репутацию.

- Если хочешь, поговори с ним. Он говорит по-английски.

Я взял трубку и поприветствовал тезку. Сказал, что живу в Петербурге и иногда бываю в Стокгольме по делам. Мне сорок четыре года. Скоро уезжаю домой. Мне будет приятно встретиться с ним и поговорить о нашей общей фамилии.

- О, кей! - сказал Димитриус. - Когда ваша семья приехала в Россию?

Я сказал, что мои предки жили в Петербурге с середины девятнадцатого века... А что было раньше - не знаю.

Димитриус удивленно присвистнул: С середины девятнадцатого? О, кей!

- А вы из литовцев или латышей? - спросил я.

- Я грек! - засмеялся Димитриус. - Наша фамилия греческая! Вы разве не знаете?

Еще он сказал, что хорошо осведомлен, где расположенен магазин Interbook. Ему случается частенько бывать в тех краях. И повесил трубку.

- Ну что? - спросила Катька. - Что ты молчишь?

- Он грек! - я удивленно поднял плечи.

- Ну и что?

- Ничего...

- Может, ты и правда, грек? - пригляделась к моему лицу Катька. Смуглый. Кареглазый. А почему ты не спросил, кем он работает?

- Я же глупый, - напомнил я.

- Ты не грек, - поставила диагноз Катя. - Ты вредный и злопамятный. Значит, ты литовец или латыш. Они все такие!

- Да, - кивнул я. - Постараюсь запомнить! А все эстонки - сущие ангелы. - Я сделал Катьке рожицу, чтобы она представляла, какие эстонки ангелы, и пошел с сигаретой к двери.

Она догнала меня и стукнула кулачком в спину. Феминизм в чистом виде! Но я даже не обернулся.

Видела бы жена, как я терпеливо борюсь с его проявлениями в западной молодежи...

Я вышел на улицу, закурил и стал прохаживаться перед витриной, искоса взглядывая на свой портрет и Катьку, уже болтавшую с улыбкой по телефону.