- Black! - объявил портье.

Я и сам видел, где успокоился шарик.

Потом портье менял мне фишки на более крупный калибр, я рассеянно смотрел по сторонам, провожал взглядами женщин, выходящих из музыкального салона, позевывал, прохаживался вдоль стола и не смотрел на портье и мечущийся по кругу шарик.

Шесть раз шарик строго следовал теории вероятностей, послушно меняя красные и черные поля цифр. Шесть раз я ставил на свой цвет и снимал растущий в геометрической прогрессии выигрыш.

Седьмого раза не случилось. Я сделал руками понятный всем жест Стоп! и поднял на портье глаза. Он смотрел вполне равнодушно. Делал вид, что хочет спать. Он дал мне поднос для фишек, я отнес их в бар напротив и получил деньги. Четыре тысячи крон. Пятьсот долларов.

- Что-нибудь налить? - поинтересовался бармен.

- Мы же, русские люди, вообще не пьем, - сказал я. - Это наша национальная особенность...

- Это то-о-очно, - рассмеялся бармен. - Нам это дико. Хорошо вы его обули. Бедный эстонец теперь спать не будет.

- Эстонец? Я думал, швед. Знал бы, говорил с ним по-русски.

- Эстонец! Они тут прикидываются, что русского языка не понимают. По контракту со шведами работает. Шведы игорный бизнес на теплоходе купили. К тому все идет, что скоро и сам теплоход купят...

Подошла девица. Длинноногая, вполне симпатичная.

- Мне шампанского, - сказала томно и покосилась на меня. - Почему молодой человек не танцует?

- Мысленно с вами, - кивнул я. - Спокойной ночи!

- Лучше бы не мысленно...

У выхода я обернулся. Они с барменом курили, сблизившись головами. Девица тянула пепси.

В Стокгольме на экологической стоянке я купил потрепаную Вольво ровно за пятьсот долларов. В Питере мне ее подварили, подкрасили, кое-что заменили.