— Катенька, ты спишь? — раздался надо мной голос няни. — Дай-ка я тебя перекрещу за маму, моя сироточка! — ласково добавила она и долго крестила меня, шепча молитвы.

— Мы ведь не скоро еще приедем в Москву, нянечка? — спросила я, уже засыпая.

— Еще не скоро, милушка, выспаться успеешь, — ласково успокоила меня няня и стала сама укладываться на другой скамейке.

Солнышко светило вовсю, когда я проснулась. Вдали белели церкви с золотыми куполами.

— Мы к Москве подъезжаем, — сказала няня, — и там пересядем на другой поезд.

В вагоне поднялась суматоха. Все бросились укладывать и собирать вещи. Я выспалась отлично и с любопытством рассматривала незнакомый город. Поезд подошел к платформе. Няня позвала носильщика и велела ему нанять извозчика на Курский вокзал. На новом вокзале было еще шумнее, чем на вчерашнем. Мы нашли себе место около молодой женщины, ехавшей со своей семилетней племянницей.

Девочку звали Дуней. Я ей показала Лили и Мишку и угостила пирожками и карамельками, купленными мне на вокзале няней. Мы подружились с ней очень скоро. Девочка рассказала мне, что тетка везет ее домой в деревню, а что гостила она у мамы в Москве.

— Моя мама живет в услужении, она горничная в генеральском доме, — важно сказала маленькая Дуня. — А твоя мама где?

— Моя мама у боженьки! — тихо сказала я.

— Значит, ты сиротка? — спросила Дуня.

Я чуть не заплакала.

— Боженька любит сироток! — проговорила моя новая знакомка и, отломив большую половину медовой коврижки, купленной ей теткой, протянула мне.