Любил я ночные дозоры. И ночную тишину, в которой каждый звук кажется таинственным. Умей только уловить его и понять, и тогда темнота для тебя не помеха.

Идем мы с Ингусом по дозорной тропе, оба в слух обратились, но ничего, кроме собственного дыхания, не слышим. Вдруг невдалеке хрустнула ветка.

— Слушай! — тихонько приказал я Ингусу.

Снова хруст, но уже дальше от нас. Ингус потянул меня в сторону сопок. Побежали. Сначала кустарником, потом лесом.

Я за Ингусом едва поспевал. Но не по этой причине время от времени его останавливал, а для того, чтобы осмотреть траву, прислушаться.

Нарушители (а то, что это не один человек, я понял сразу) были, видно, людьми опытными: двигались быстро, ориентировались уверенно. Бывали в здешних местах? Мы с Ингусом одолели уже не один километр, а незнакомцев этих все не догоним.

Бегать нам с Ингусом — не привыкать, но с первым потом пришла и первая усталость. Превозмочь ее несложно. Я сбросил сапоги и побежал в одних носках. Чуть позже оставил на земле следовой фонарь, а за ним и кожаную куртку. Имея такую собаку, вполне можно себе это позволить. Ингус потом вещи мои найдет.

Бежим дальше. Вот и второй пот — липкий, со слабостью до тошноты. Надо и эту усталость одолеть. А потом придет третья…

В том, что преследование будет долгим, я не сомневался. Судя по темпу движения, нарушители намеревались за ночь как можно дальше уйти от границы, днем отсидеться в тайге, а следующей ночью добраться до железной дороги. Сколько мы пробежали? Пошла почти непроходимая таежная чащоба. И вдруг…

Я остановился, словно натолкнулся на невидимое препятствие. Почувствовал, что где-то рядом люди — не один, не двое даже. Вступать с ними в схватку? Но у меня только маузер, они же все, несомненно, отлично вооружены.