Вразумил меня капитан Никандров: лазутчики легких путей не ищут. Ясно им, что на равнинном фланге легче организовать охрану границы. В горах у нарушителей больше шансов пройти незамеченными и уйти от погони. Чтобы лишить их этих шансов, исходи-исползай весь горный участок.

И почувствовали мы, что сам Никандров, как здесь все изучил! А вначале-то не произвел на меня начальник заставы особого впечатления: молод очень, из-под фуражки на левую бровь чуб светлый падает, лицо мягкое, — ну такой ли он должен быть видом, таежный волк? Небось, и командовать стесняется? А он спокойно так нам говорит: «Пока весь участок не изучите, границы вам не видать. Старослужащие в наряды ходить будут».

Так и было. И все же пришел тот день, когда назначили меня в первый пограничный наряд под началом проводника с розыскной собакой.

— Смотрите, молодого пограничника не потеряйте! — с усмешкой напутствовал моего старшего Никандров.

Ну и пошли чащобой, распадками. Местность, прямо скажу, труднопроходимая. Я робко спросил:

— Как же тут нарушителей задерживают?

— Так и задерживают! — услышал в ответ.

— Ну ладно еще днем, а ночью? — не унимался я.

— И ночью задерживаем. Пограничники лучше ходят, чем нарушители.

И пошли мы дальше. Что собака, что проводник идут — ни камешка не заденут, а я то камни сбиваю, то на корни налетаю. Собака на хозяина не смотрит, а на меня все время оглядывается. «Ну и пограничник ты, Никита, — думаю. — Даже собака тебя осуждает».

А идти-то все тяжелее. Винтовка — больше меня. Еще патронташ и противогаз. Проводник спрашивает:

— Как чувствуешь себя, товарищ Карацупа?