Горбунов резонно заметил: "Это молодежное издательство. Они все равно вас издадут". - "Нет, я обещал им первое издание. Не могу их обмануть". Горбунов отпустил меня с богом, издание в "Советском писателе" задержалось на несколько лет. Зато на предложение театра имени Ермоловой сделать инсценировку по "Студентам" я согласился. Мне очень понравился главный режиссер театра Андрей Михайлович Лобанов. Он прочитал повесть, как только она появилась, и сразу пригласил меня в театр.

Я сказал Твардовскому, что согласился на предложение театра. Александр Трифонович презрительно скривился.

- Зачем вам это нужно? Отдали бы на откуп каким-нибудь ловким дельцам.

Шум вокруг "Студентов" уже стал, мне кажется, Александра Трифоновича несколько раздражать. Спустя двадцать два года попробую разобраться в причинах шума. Что за время было в литературе? Лучшие книги, появившиеся в эти годы, были книги о войне: Некрасов, Панова, Казакевич, Гроссман. Небесталанной была и книга Бубеннова, первая часть. Все не о войне было значительно серее, недостоверней. Читателям же хотелось книг о сегодняшней, знакомой жизни. Качество прозы вообще резко снизилось по сравнению с тридцатыми, не говоря уже о двадцатых годах. На первый план выдвинулись бездарные романы Панферова, бесцветная проза Шпанова, Первенцева. Все это была мнимая литература, за которую, однако, выдавались премии, все блага жизни. О современных писателях Запада не могло быть и речи. Их не издавали вовсе. Цвела "холодная война". В "Правде" художники Кукрыниксы изображали "Выплатной день Уоллстрита". В очереди к кассе стояли шеренгой безобразные уродцы с портфелями: Синклер, Жид, Сартр (в дамских панталонах), Мальро, Хаксли.