В клубе ЗИСа я отбарабанил "по модели" десять минут. Твардовский, наклонившись, спросил тихо:

- Ну что, может, теперь усики заведете, как Симонов?.

Явное издевательство над моей "славой". Но я слишком любил Твардовского, чтобы обижаться.

- Нет, Александр Трифонович, не заведу, - пообещал я.

- А жениться не думаете?

- Нет.

- Что ж так? Это вы напрасно. - И вдруг всерьез: - А жениться надо рано. Я рано женился...

Я сказал:

- Я в Ленинград собираюсь, Александр Трифонович.

- Ну, это все равно, что жениться!

Опять мне почудилось, что надо мной издеваются. Я ему все прощал. Я считал: он имеет право надо мной издеваться, ибо я нахожусь в смешном положении едва испеченной знаменитости. В Ленинград я ехал по приглашению Ленинградского университета на дискуссию.

Мы разговаривали с Твардовским вполголоса в то время, как на трибуне кто-то говорил. Это был последний оратор. Когда все кончилось, спустились вниз, оделись, Твардовский спросил:

- Не хотите поехать с нами куда-нибудь посидеть за доброй чаркой?

Такое прямое приглашение в свою компанию от Твардовского я услышал впервые. За доброй чаркой мне приходилось сидеть с ним раза два, но бывало это случайно - я встречал его в баре № 4 на Пушкинской. Теперь же меня приглашали, как равного. И, конечно, я был польщен, мне страшно хотелось пойти с Твардовским и Катаевым в какое-то заманчивое "куда-нибудь". Но ведь я был нелепым молодым обормотом! Меня ждали девицы, компании, добрые чарки, и все было заранее договорено, предусмотрено - квартира находилась как раз неподалеку от клуба ЗИСа. Да, очень хотелось пойти с Твардовским и Катаевым, но, что поделать, к девицам хотелось еще сильней.