Итак, "Октябрь" отпал (я показывал несколько глав из книги Ольге Михайловне, но, кроме обычных туманных и благожелательных обещаний, не услышал ничего), со "Знаменем" не было связей, оставался "Новый мир". Членом редколлегии "Нового мира" был Федин, руководитель моего семинара в Литинституте. Главным редактором недавно назначили Твардовского. Я упаковал пухлое, двадцатилистное произведение (не знал, как называть его - романом, повестью, не знал и названия) в две старые канцелярские папки довоенного образца, которые, наверное, использовал отец еще во времена Нефтесиндиката, и поехал в Лаврушинский переулок. Федин постоянно жил на даче в Переделкине, в Москве бывал редко, но мне удалось с ним созвониться и он назначил день. На семинаре в Литинституте я читал раза два главы из повести, и Федину они как будто нравились. Но одно дело - главы, а другое - пятьсот страниц на машинке. Читать два месяца! Я приготовился терпеливо ждать, лишь бы Федин согласился взять мои папки.

Федин, однако, поступил иначе, немало меня изумив.

- Я сейчас позвоню Твардовскому и скажу ему про вашу рукопись, - сказал он. - Здесь все примерно в том стиле, что и те две главы?

- Да, - сказал я. - Примерно в том.

- Вот и хорошо. Сейчас позвоним. Он как раз спрашивал меня, нет ли какой интересной прозы... - Федин уже набирал номер, продолжая вполголоса меня все более изумлять: - Он только что назначен... Полон энергии, ищет авторов... Александр Трифонович? Добрый день, это Федин. Вчера вы мне звонили, просили посылать молодых авторов, и вот, пожалуйста, выполняю вашу просьбу. Повесть о студентах. Автор - мой ученик по Литературному институту... Читается с интересом...

Федин говорил что-то хвалебное по моему адресу, я плохо слушал, подавленный внезапным недоумением.