- Можно подумать, что вы ничего не понимаете, - огрызнулся генерал, - в нашей стране все время меняется политическая конъюнктура. А мы все руководители спецслужб, - как проститутки, стараемся ублажать каждого, кто передает нам приказы от имени президента. Сегодня ему нравятся одни союзники, завтра другие. Сегодня у нас один директор, завтра другой. Я вообще думаю, что скоро и меня уберут из ФСБ. Я пересидел уже трех директоров, а для нашего ведомства это достаточно много.

- В таком случае не нужно быть проституткой, - заметил Дронго, - вы всегда можете положить свое заявление об отставке новому руководителю.

- И отправиться служить бандитам? - невесело спросил Потапов. - Вы меня с собой не сравнивайте. Это вам удалось остаться независимым экспертом, получать фантастические гонорары и жить в свое удовольствие. А я всего лишь государственный чиновник. И как только меня лишат моей работы, я должен буду отправиться к известным вам олигархам и слезно просить их устроить меня на работу. Меня, конечно, возьмут, но после этого я стану даже не проституткой, у которой есть какие-то правила общения с "клиентами". Я стану дешевкой, об которую все станут вытирать ноги. И вы это прекрасно знаете.

- Еще немного, и я начну плакать над вашей судьбой, - без тени улыбки ответил Дронго. - Если бы я не знал, как живут сегодня все эти генералы спецслужб, я бы ничего не говорил. У вас есть хотя бы один коллега не миллионер? Где-нибудь, кроме разведки. В милиции, в ФСБ, в налоговой полиции или в таможенном комитете? Вы знаете хотя бы одного генерала, который, уйдя с работы, отправился на паперть? Вы же все прекрасно понимаете, генерал. И если я иногда с вами соглашаюсь, то надеюсь, что и вы видите мою правоту. И про своих коллег, и про генеральскую честь.

- Оставим, - отмахнулся Потапов, - не буду спорить. С вами это все равно бесполезно, вы можете переубедить даже фанатика. Вам нужно было идти в адвокаты.

- И защищать ваших олигархов? У меня бы не получилось. Я бы смог искренне защищать человека только в том случае, когда сам был бы убежден в его невиновности. А для адвоката подобная позиция - большой профессиональный минус.