Звонок в дверь. Что-то будет? Пришел официант из «Пайшариньоса». Чистый мальчик, влюбленный в меня и в футбол. Невинный юноша с запахом свиного жаркого.
ОФИЦИАНТ. Вот ваше рагу.
Я. Пахнет очень вкусно.
ОФИЦИАНТ. Ешьте скорее. Оно горячее. Я разогрел его для вас.
Я. Никогда не спи с негром с военной базы. Продолжай подавать еду в ресторане, не ведая о злобе этого мира. Ты пока еще можешь спастись.
(Официант меня не понимает, но видно, что слова мои его растрогали.)
ОФИЦИАНТ. У вас усталый вид.
Я. Я всю ночь работала. Была моя очередь дежурить в больнице.
(Пришлось ему соврать.)
Я. Иди. Посетители ждут своего завтрака. А хороший завтрак — это лучший способ начать день.
Он уходит. Я остаюсь одна. Я хотела бы остаться одна до скончания моих дней. Но с минуты на минуту придет мой сутенер, он хочет забрать мои деньги, а заодно познакомиться с моей матерью, приехавшей в Мадрид на первое причастие к дочке моей сестры. Я живу во враждебном мире. Никто не поет мне любовных песен. Никто не защищает, предварительно не дав пару оплеух. Я стану служанкой. Хорошо бы найти богатую семью в Германии, и чтобы у нас с хозяйкой были похожие фигуры, и чтобы она дарила мне свои платья, когда они ей самой разонравятся. Я отрекаюсь от мира. Мой сын плачет. И это — единственное, что имеет значение.
Я застаю его за поеданием моих трусов. Бедняжка голоден. И очень сообразителен. Я ставлю галисийское рагу рядом с ночным столиком.
— Ешь рагу.
Это говорю я. А он смотрит на меня голубыми глазками. Этот малыш обязательно станет фотомоделью или, может быть, займется балетом. Он будет соблазнять всех женщин из числа руководительниц самых важных правительств. А я смогу жить как королева, когда стану старухой, — потому что при такой жизни, какая меня ожидает, кожа моя испортится моментально. Но когда мой сын прославится, я сделаю себе операцию. Надо торопиться. Надо собирать чемодан.