Снайпер поймал в перекрестье просторную шапку мужчины и выжал спуск.

Пдум!

Он пошатнулся и рухнул ничком на дорогу.

Женщина оторопело остановилась, но вдруг выронила сумочку, и крик её с опозданием достиг снайпера.

Перекрестье скользнуло по её спине.

Пдум!

Она села на дорогу и медленно повалилась на бок.

С ближайшей лавочки поднялись две старушки, непонимающе уставились на лежащих. Перекрестье остановилось на сером платке одной.

Пдум!

Растопырив руки, старушка упала навзничь. Другая закричала и, неуклюже переваливаясь, побежала к дому.

Пдум!

Старушка споткнулась, шагнула вбок. Её короткие ноги подломились, и она упала.

Во двор въехал красный «Москвич». Подрулив к гаражам, он остановился возле убитых. Дверца открылась, из «Москвича» вылез полный человек в синем свитере, подбежал к лежащим и, заметив лужи крови, прижал ладони к побелевшему лицу.

Пдум!

Толстяк открыл рот, голова его запрокинулась, из небольшой дырки в середине груди забил кровяной фонтанчик. Толстяк медленно перегнулся назад, словно собираясь встать на «мостик», руки его поджались к подбородку. На мгновение он замер и рухнул назад. Ноги его бессильно задёргались, выпученные глаза уставились в небо.

Снайпер сменил обойму и поставил пять новых крестиков.

Где-то рядом внизу послышался слабый стук — наверно, на самом верхнем этаже открыли форточку. Сразу стало слышно радио. Судя по резкому насмешливому голосу и частым взрывам смеха, в зале передавали выступление Райкина.

Снайпер загреб щепоть свежего снега и сунул в рот.

К убитым мужчине и женщине бежали двое — старик в майке, в широких пижамных брюках и пожилая женщина в распахнутом халате.

Старик подбежал первым, бросился к женщине, повернул её неподвижное лицо к себе, затряс: