Проблема здесь, видимо, в доминировании европейской рациональной установки, мыслящей иерархиями в пространстве и, соответственно, линейным прогрессом во времени. Хотя парадоксальным образом успехи самой Европы связаны с преодолением на практике этой парадигмы из-за жесткой и непримиримой конкуренции двух иерархий (папа и император, католики и протестанты, континентальные и морские империи, промышленные и торговые нации), между которыми могли существовать и развиваться альтернативные элитные сообщества, такие как Наука.
Не настало ли время покаяться (изменить мышление)? Признать, что иерархическая организация и идея прогресса – суть инструменты для мобилизации и дисциплины рационально мыслящих адептов, а для всеобщего развития на самом деле работает другая идея – сетевого разделения функций. Соответственно, наука – не выше религии, и наоборот, поскольку у них разные функции.
Вера (любая, включая религиозную) имеет дело с сохранением и некритической передачей некоего целостного знания. В этом смысле есть и научная вера – в принципы научного эксперимента или традиции научной дискуссии. Рациональный анализ так же может быть подчиненным инструментом веры, чтобы отсечь наносные искажения или вернее интерпретировать, восстановить силу утерянного при передаче смысла. При этом подлинное сохранение веры состоит вовсе не в рациональных схоластических спорах о Писании или Предании, а в живом Переживании, в умирании и новом возрождении в каждом поколении и в каждом человеке. Например, научная вера возрождается в каждом успешном эксперименте и в каждой плодотворной дискуссии.
Поэтому не нужно выстраивать иерархию между верой и наукой, а нужно, как собственно и учил нас основоположник естественнонаучной философии Иммануил Кант – признать их равную ценность и необходимость.
Тем не менее, на практике и Наука, и Церковь (в каждой отдельной цивилизации) представляют собой пока иерархии, конкурирующие за общественные ресурсы и влияние на власть.