— Мать твою… Серед живых, как на погосте! Хоть кто-нибудь, отзовись!

— Чего орешь, сучий выкидыш? Чего людям спать не даешь? Шляются тут по ночам всякие! Вот как спущу собаку с цепи! Она тебе вмиг все порвет. Снизу доверху распустит в лоскуты! А ну, пшел отсюда! — услышал злой голос из окна.

— Я людей зову. Собак и без тебя полно! — отозвался Кузьма.

— Я — собака? Ну, погоди ж, гад! — услышал взвизгнувшее. И через мгновение что-то темное, лохматое, с лопатой уже мчалось к нему со двора.

Кузьма хотел убежать. Но не успел. Со второго удара упал, ударился головой о булыжник и затих…

Очнулся мужик уже под утро. Огляделся вокруг. Ничего не узнал. Вспомнил, что его выгнали из дома. Потом он шел по улицам города. Очень долго. Забрел на окраину, такую же грязную, на какой жил сам. Но здесь никогда раньше не был. Устал. За ним погнался кто-то страшный. Он, наверное, не сумел сбежать.

Кузьма смотрит по сторонам. Нет, он не на улице, не в сарае.

— Ну что? Оклемался? — услышал голос над головой.

— Где я? — спросил тихо.

— Где, где? В транде! Вставай и уходи! Чтоб духу твоего тут не было! Огрела я тебя лопатой, чтоб не орал 8 под окнами. А ты и свалился. Со второго раза! Эх, слабак! Я своего мужика по полдня колотила, не то лопатой — валиком. И пи хрена. Ни разу не упал. Еще отмахиваться успевал. Случалось, сама через забор аж на дорогу улетала, когда поспевал подцепить на кулак. Ты ж и вовсе гнилой. Думала, вовсе порешила!

Он увидел бабу, выглянувшую из-за перегородки.

— А где ж мужик твой?

— Тебе какое дело? Очухался — отваливай! Нынче чем меньше знаешь, тем дольше живешь! Понял иль нет?

— Дошло! — Попытался встать, но резкая боль сдавила виски, Кузьма упал, баба в растерянности подошла к нему.

— Ты чего это? — уставилась в побледневшее лицо.