Поднимая брови, Греков тщетно пытался призвать на помощь память.

– Какой слух?

Цымлов не без торжественности поклонился.

– С последним этапом соизволили благополучно прибыть…

Со стороны могло бы показаться, что Цымлов тяжеловесно шутит, но Греков уже вспомнил.

– Нельзя сказать, чтобы вовремя.

– Просочился сквозь все фильтры.

Сидя в кожаном кресле, Греков через стол всматривался в притененнее зеленым абажуром лампы лицо Цымлова.

– Вы уже нащупали его?

– Нет. Но влияние уже чувствуем.

– Например?

– Например, на того же Молчанова.

– Не может быть!

– Мне самому не хотелось верить! Сами знаете, какой был орешек. И вот, когда уже появилась надежда…

– А если его перевести в район к Гамзину?

– Вряд ли, Василий Гаврилович, это теперь поможет.

– Почему?

– Потому, что все эти воры в авторитете спохватились, что их влияние падает, и приняли свои меры. Они оставались сравнительно спокойными, когда не было этой системы зачетов, а» когда увидели, к чему это ведет, ударили в набат. Боятся растерять свои кадры. Шутка ли, за день сбрасывается два или даже три дня срока. Но, откровенно говоря, Василий Гаврилович, не совсем нравится и мне эта система, по которой и вор в законе, и кто случайно ошибся оказались в равном… – Вдруг умолкая, Цымлов оглянулся.

Открылась дверь, в мокром клеенчатом дождевике вошел его заместитель, Козырев.

– А я сидел у себя дома, штудировал «Краткий курс», вижу, ваша машина пробежала, – сказал он, пожимая руку Грекову широкой твердой ладонью и улыбаясь белозубой улыбкой.

– Льет? – присматриваясь к его дождевику, спросил Цымлов.

– Как из ведра, – подтвердил Козырев.

– Вот еще печаль номер два, – помрачнев, сказал Цымлов. – И синоптики обещают дожди на весь месяц.

– Ай-я-яй, перед засыпкой прорана! – подхватил Козырев, снимая фуражку и приглаживая ладонью медно-желтые мелкокурчавые волосы. – Чего доброго, повысится уровень в Дону. А какая же, Федор Иванович, номер один?