Только она и позволяла себе задавать секретарю комитета такие вопросы. Вообще Греков мог бы теперь безошибочно сказать, как они там расположились в брезентовом клубе. Люба Карпова сидит в седьмом или в восьмом ряду рядом с другой электросварщицей, тоже Любой, но Изотовой. А поблизости должна сидеть и третья их подруга по женскому общежитию, диспетчер Тамара Чернова. Конечно, в окружении крановщиков Матвеева и Зверева. И чтобы окончательно убедиться в этом, Греков отогнул брезентовую дверцу юрты и сел у прохода на свое обычное место.

Никто его появления не заметил, потому что к тому времени на собрании как раз и накалились страсти. Федор Сорокин как всегда занимал соответствующее его секретарскому положению место за столом президиума на помосте в глубине юрты, а протокол вела Люся Солодова, склонив над столом коротко остриженную голову и вписывая в общую тетрадь все эти крики.

Если, слушая Сорокина, сразу же можно было сказать, что он старается говорить как начальник стройки Автономов, то осанкой и всей повадкой он даже превосходил самого Автономова. Итеперь он стоял, опершись руками об стол и слегка изогнув стан, в излюбленной Автономовым позе. Но красная скатерть на столе президиума была узкой, всем взорам открыты были под столом ноги Федора в носках яркого желтого цвета. Чувствовалось, что они явно смущали его, мешая поддерживать свой авторитет на собрании на должном уровне. Время от времени он переступал ногами под столом, как гусь на лугу.

Главным для секретаря комитета Федор Сорокин считал неприкосновенность авторитета, и ради этого ему всегда приходилось вести на собраниях упорную войну с самой агрессивной частью аудитории – с девушками. И теперь, как всегда, они шумели больше всего, переговариваясь, смеясь, перебегая с места на место. Но можно было заметить, что и председатель собрания не оставался в долгу. По-ястребиному вытягивая над столом президиума голову, он кружил над ними, как над стадом куропаток, и, выбрав очередную жертву, камнем падал вниз.