-- Алкоголиков в больнице лечат, а я работаю. Я не алкоголик.

-- Конечно! Конечно, он не алкоголик! -притворно-серьезно заговорила Звягинцева. -- Какой он алкоголик?! Он утром стакан, в обед стакан и вечером полбанки! Какой же он алкоголик? -- Сидящие за столом засмеялись.

Уборшица отжала тряпку, намотала ее на щетку и стала протирать проход между креслами. Симакова вздохнула:

-- Ты понимаешь, Пискунов, что работать в пьяном виде не только опасно для тебя, для твоего станка, но и для окружающих? Понимаешь? -- Понимаю.

-- Ну так что ж? Понимаешь, а пить продолжаешь? -- Да не пью я... Было один раз, так раздули, -- он качнулся, тряхнул головой, -- раздули, будто я каждый день, а я на самом деле один раз у шурина, на дне рождения...

-- Да что ж ты врешь, бесстыжие твои глаза?! -- крикнула Звягинцева, -Как не стыдно врать тебе! Ты каждый день на бровях, ка-а-аждый! Вот, -она кивнула на Клокова, -- профорг твой сидит, его бы постыдился!

Витька посмотрел на Клокова и только сейчас заметил сидящего возле него Сережу Черногаева, расточника из соседней бригады. Серега смотрел на Витьку пугливо и настороженно.

-- Один раз, -- подхватил Клоков, -- он, может, трезвым один раз за это время был! Я с ним каждое утро в раздевалке встречаюсь, в глаза погляжу -- снова пьяный. А глаза, как у кролика, красные. -- Чего это красные? Какие это у меня красные? -- Такие и красные. А морда белая, как молоко. И шатает из стороны в сторону. -- Да когда меня шатало-то? Чего вы врете-то? -- Ты, друг дорогой, не дерзи мне! -- Клоков шлепнул рукой по столу. -- Я тебе не собутыльник твой. Не Васька Сенин! Не Петка Круглов! Это с ними ты так разговаривай! И встань-ка как следует! Чего привалился к трибуне! Это тебе не стойка пивная!

-- Встань нормально, Пискунов, -- строго проговорила Симакова.

Витька нехотя оттолкнулся от трибуны и выпрямился, пришурясь. Уборщица кончила протирать пол и, опершись на щетку, с интересом уставилась на сцену.