– Папань, – позвал от костра Гриша, – котелок вскипел.

– Завари веточками смородины да оставь котелок, пусть стынет.

Анисим передал Грише пакет из листа бадана, полный голубики, и подсел к костру. Напились от души ароматного чаю, котомки навьючили и снова мять тропу.

– Скатится солнышко во-он за тот зубчик горы, – показал Анисим, – якорь бросим на ночевку.

Гриша непрочь был и у горячего ключа остаться, и утку добыть или на хариуса кинуть.

– Ты не заметил, сын, куда затески девались? – тяжело дыша, спросил Анисим, приостанавливаясь.

– Нет, – устало ответил Гриша.

– Дед Витоха колдовал здесь развилок, – с нарочитой веселостью пояснил Анисим. И развел руками: – А тут и развилок не значится, и речки не предвидится. Что ты на это скажешь, Григорий?

– Послушаем, может, ключ отзовется. – Гриша сдвинул на затылок шапку.

Постояли, послушали, сочилась тревожная тишина. В этой стороне Анисиму не доводилось бывать, а если человек в тайге не уверен, тем более к ночи день клонит, и начинает метаться, доброго не жди.

– А чего метаться? – ответил на свои мысли Анисим. – Мы и не предполагали на Шанталык. Тайга во-он какая, – окинул он взглядом вокруг, – где приглянется, там и бросим якорь. Так я говорю, сын?

– А солнце-то где? – показал Гриша на багровый закат.

– Вижу, – сказал Анисим, – свалилось. Пора вить гнездо. Но без воды, как говорится, нет огня, а какая ночевка без костра? Сухоть стоит, такой осени не помнят старожили, – как бы убеждал себя Анисим. – В такую пору с огнем в лесу… полыхнет – и сам никуда не денешься – сгоришь.