- Что вы делали в саду? - спросил ее Ипатов, желавший вовлечь ее в разговор.

- Сухие сучья резали и копали гряды,- отвечала она голосом несколько низким, но приятным и звучным.

- И что ж, вы устали?

- Дети устали; я нет.

- Я знаю,- возразил с улыбкой старик,- ты у меня настоящая Бобелина! А у бабушки были?

- Были; она почивает.

- Вы любите цветы? - спросил ее Владимир Сергеич.

- Люблю. .

- Отчего ты шляпы не надеваешь, когда выходишь? - заметил ей Ипатов,посмотри, как ты раскраснелась и загорела.

Она молча провела рукой по лицу. Руки у ней были невелики, но немного широки и довольно красны. Она не носила перчаток.

- И садоводство вы любите? - опять спросил ее Владимир Сергеич.

- Да.

Владимир Сергеич принялся рассказывать, какой у него в соседстве прекрасный сад у богатого помещика Н *.

- Главный садовник, немец, одного жалованья получает две тысячи рублей серебром,-сказал он между прочим.

- А как зовут этого садовника? - спросил вдруг Иван Ильич.

- Не помню, кажется Мейер или Миллер. А вам на что?

- Так-с,- ответил Иван Ильич.- Фамилию узнать. Владимир Сергеич продолжал свой рассказ. Девочки, дочери

Михаила Николаича, вошли, тихонько сели и тихонько стали

слушать...

Слуга показался в дверях и доложил, что Егор Капитоныч

приехал.

- А! проси, проси! - воскликнул Ипатов.

Вошел старичок низенький и толстенький, из породы людей. называемых коротышками, или карандашами, с пухлым и в то же время сморщенным личиком вроде печеного яблока. На нем была серая венгерка с черными шнурками и стоячим воротником; его широкие плисовые шаровары, кофейного цвета, оканчивались далеко выше щиколок.