Нигде, ни в России, ни в мире, ничего похожего на Бухару нет и не было. Они ведь не старообрядцы, как некоторые считают. - А кто же тогда? - удивился директор. - Не знаю. Но у староверов наших при всем их эсхатологизме своя богатейшая и, увы, кажется, подошедшая к концу история была. А здесь как будто истории или, лучше сказать, эволюции не было вообще. Точно кто-то остановил время, чтобы сберечь все, как есть, затолкнул их в эту Бухару и не выпускает. Как заповедано им было, так они и живут - с жесткой дисциплиной, боязнью ослушаться наставника, подчинением, страхом. - А местная власть их поддерживает,- с горечью отозвался Илья Петрович. - Ну это-то как раз понятно,- усмехнулся коротышка,- они же близнецы-братья. Тоталитарная власть. Илья Петрович опасливо покосился на своего собеседника, но тот, не обращая внимания на его взгляд, увлеченно продолжил: - Вы взгляните на эту проблему с другой стороны. Там живут за оградой, как за колючей проволокой, молодые мужчины и женщины. Постоянная молитва, посты, послушание, чихнуть и то можно лишь с благословения. А в двух шагах какие-никакие, а танцы, кино, телевидение. Разумеется, для них это все от дьявола. Но думаете, нет там никого, кому не хочется этого попробовать? И не дай Бог оступишься. В яму посадят, сгноят заживо, чтоб другим неповадно было. А только ведь одним страхом тоже не удержишь. Да, видно, умны у них старцы и секреты какие-то знают, раз до сих пор всех держат. Они потому и ученых не шибко пускают - не доверяют. Хотя мы не меньше, чем они, в сохранности Бухары заинтересованы. - Да на что она вам? - спросил вконец сбитый с толку директор. - Вы, милый юноша, всей ценности Бухары не представляете,- нравоучительно изрек его ученый собеседник.- Это вам кажется, что вы тут живете и никто про вас не слышал, а спросите любого ученого мало-мальски серьезного, произнесите только слово это "Бухара", у всех глаза заблестят. По одной деревне этой можно десятки диссертаций защитить, книг написать, фильмов снять.