Однако за святого его никто не почитал и видели в его усердии что-то иное в соответствии с известным присловием: "Умудряет Бог слепца, а черт кузнеца". Но именно этот странный человек спас Бухару от разорения. Когда бандиты ворвались в Замох, не ожидая, по обыкновению, встретить никакого сопротивления, то напоролись на засаду. Этого оказалось достаточно, чтобы внести в ряды наступавших растерянность. Услышав выстрелы, пугливые сборщики хлеба вообразили, что им противостоят по меньшей мере человек десять, и ретировались за подмогой. Только после того как позвали на помощь балтийских матросов, коновала схватили, перед смертью измучили и бросили в овин вместе с арестованным в ту же ночь православным священником - уже совсем стареньким и, по обыкновению, пьяненьким. Им двоим выпало скоротать последнюю перед казнью ночь. И вот тогда холостильщик упал перед хмельным батюшкой на колени и покаялся в душегубстве. Поначалу священник, разумевший, будто бы его товарищ по несчастью сокрушается о том, что застрелил не меньше десятка нехристей-краснофлотцев, похвалил его за христианскую кротость и легко отпустил этот грех, который и грехом-то считал по одному лишь пастырскому долгу, ибо в душе стрелка одобрял и неудовольствие его вызвали растерянность и бездействие прочих мужиков. - Не то, не то,- прошептал коновал, облизывая в кровь разбитые губы.Этих-то прикончить, что оводов. Другой на мне грех. Покаяться перед старцами хотел, а теперь перед тобой споведоваться придется,- добавил он печально. - На все воля Божья,- смиренно произнес батюшка, помаленьку трезвея, перед тем как приступить к исполнению непосредственных обязанностей. - Страшно мне, что все равно никто правды не узнает. В могилу со мной уйдет.

-- А ты за правду не страшись. Ей деваться некуда - она, как вода, щелочку всюду найдет. Коновал несколько удивленно взглянул на философствующего и как будто ничуть не напуганного предстоящей казнью попа. - Это я Евстолью убил,- сказал он тихо.- В капкан она мой попала.