– Мне кажется, мы тоже слышали какие-то звуки, – продолжала она, – может быть, это были выстрелы.

Ну, наконец, кто-то здесь проявил элементарный здравый смысл.

– Да, мэм, – ответил я. – Кто-то действительно стрелял в меня. Я вынужден был стрелять в ответ и убил этого человека. Я в самом деле полагал, что кто-нибудь из его сообщников может скрываться здесь. Именно поэтому я и подкрался сюда с револьвером в руке. Если бы я знал... А кстати, откуда вам известно, что моя фамилия Скотт?

– Я узнала вас. Я живу в Лос-Анджелесе. Вы ведь детектив, верно? Шелл Скотт?

– Да, мэм.

Она улыбнулась.

– Не называйте меня мэм. Меня зовут Эйприл. И полагаю, нам не стоит вести себя здесь столь уж формально...

– Наверное, действительно не стоит. Как поживаете, Эйприл? – я посмотрел на остальных девушек.

– А это, я думаю, Мей, Джун и Джулай

Все засмеялись, полагая, что это я сострил. Но я все еще был как во сне. Мне казалось, что эта великолепная четверка сошла сюда прямо со страниц "Плейбоя".

Эта Эйприл, к примеру, была удивительно хороша, особенно в том виде, в каком она передо мной предстала. Солнце играло в ее темно-каштановых волосах, а глаза были той же голубизны, что и пламя в ацетиленовой горелке. И губы, полные роскошные губы, которые сейчас улыбались. И голос, соблазнительный, как у сирены. И все это при объеме груди – 37 дюймов, талии – 23 и бедер – 36. Каково?

Все четверо были сложены столь же неправдоподобно, но кто будет интересоваться этими математическими выкладками в такой момент? Разве только чокнутый автор "Занимательной арифметики". Девушки эти способны были евнуха превратить в сексуального маньяка и самому что ни на есть задохлику придать силы Геракла. Я сразу же пришел в отличное расположение духа.

– Мей и Джун? – произнесла Эйприл. – О, Боже, совсем нет. Это Чу-Чу.

Она указала на рыжеволосую, и та произнесла своим голосом с хрипотцой: