– Вряд ли то, что вы наденете, приведет меня в большее восхищение, – с некоторым опозданием произнес я.

Она довольно хихикнула и будто невзначай переступила с ноги на ногу. Мягкое волнообразное движение ее бедер трудно описать словами. Это нужно было видеть. Черт возьми! Любая из этих девочек могла бы кого угодно свести с ума. Взять хоть эту Зию. Она была самой маленькой из всех – примерно пять футов два дюйма и весила не больше ста фунтов. Но какая девушка! Волна иссиня-черных волос, переброшенная через плечо, оставляла приоткрытой соблазнительную округлость груди. На смуглом лице черные брови и ресницы, казалось, были обведены индийской тушью, спелые, как тропический плод, чуть приоткрытые губы, томно прикрытые веки. Ей было не больше двадцати – двадцати одного года, но в глазах ее читалась опытность зрелой женщины.

– Ну ладно, малый, давай, двигай отсюда. Увидел то, что тебе хотелось, и вали назад, откуда пришел.

Человек я вообще-то терпеливый и держать себя в руках умею, однако, я почувствовал, как зубы у меня сжимаются и бицепсы напряглись. Тем не менее, я медленно повернулся к нему и ровным спокойным голосом произнес:

– Слушай, Эд, если ты еще раз назовешь меня "малым", я как следует врежу тебе промеж глаз. И последний раз говорю тебе, что пришел я сюда лишь потому... – И тут я услышал какие-то звуки.

Эд нахмурился, слегка покачав головой, собирался уже что-то произнести, но остановился. Он повернул голову, прислушиваясь. Он тоже услышал эти звуки.

И тут я увидел, кто производил эти звуки. Это была моя лошадь.

Может, она просто хотела еще немного поиграть, но подошла она довольно близко и остановилась примерно ярдах в трех-четырех. В тишине слегка поскрипывало кожаное седло, через которое было переброшено тело мертвого ковбоя. Держалось оно, правда, на честном слове. Веревка почти сползла со спины, патронташ зацепился за луку седла. Ноги его торчали почти под прямым углом, голова безвольно свисала вниз. Пальцы рук всего лишь на фут не доставали до земли. С раны на груди кровь стекла на одну щеку и загустела на ней красной полосой. Голова мертвеца ритмично, как маятник, покачивалась в такт легким движениям лошади.