За время своей работы над делом я узнал, что красавчик Хэл довольно часто, но не всегда, сопровождает Гарбена. Не всегда, потому что проводит все больше и больше времени с Летти, а когда Жюля арестовали, эта парочка вообще стала неразлучной. Чем они занимались вдвоем, я точно не знал, но догадывался. Последующие события подтвердили мою догадку, ибо два месяца спустя после того, как Жюля опустили в могилу, Летти стала миссис Хэл Кэлвин.

Со стороны было весьма похоже, что Хэл очень хотел избавиться от Жюля, чтобы заполучить Летти. Но только никто Жюля не убивал. Он сам покончил с собой. Ту ночь я никогда не забуду.

Услышав приговор, вынесенный судом Лос-Анджелеса высшей инстанции, Гарбен поклялся, что не умрет в газовой камере. Что угодно сделает, но в камеру его не отправят. Похоже было, он сам в это верил. Думаю, действительно верил, потому что ему это в самом деле удалось.

Еще до вынесения приговора надзиратель нашел его в камере с перерезанными венами на запястье. Кровь лила ручьем, но у Гарбена оставалось еще достаточно сил, чтобы как следует обложить надзирателя.

Накануне своего перевода из тюрьмы в Сан-Квентин Жюль огорошил всех заявлением о том, что в его распоряжении есть документы, которых достаточно, чтобы губернатор штата, мэр Лос-Анджелеса, высокопоставленные судейские и полицейские чиновники города полетели со своих постов вверх тормашками. Никто ему по-настоящему не поверил, но какой-то репортер городской газеты тиснул об этом заметку, и кое-какой шум все-таки поднялся.

В свою последнюю ночь в тюрьме Жюль потребовал свидания с капитаном Филом Сэмсоном из Центрального полицейского управления и заявил, что готов отдать все бумаги, фотографии, магнитофонные ленты, словом, все компрометирующие материалы, которыми он, по его утверждению, располагал.