"Как же так, если ты, — говорят, — особенно его не любил, то почему же ты его в очевидной смерти не бросил, когда от него все отстали?"

"Командир, — говорит, — ваше сыятелство: командира нельзя бросить, на то крест целовал".

Ну и вот грубость да откровенность его эта княгине понравилась: она ему тут головкой кивнула и ласково говорит:

"А-а, так вот ты какой! Это хорошо, честно".

А он вкратце ей по-своему отвечает:

"Точно так, ваше сыятелство!" — и что раз ответит, выкрикнет, то еще больше в струну по-полковому вытягивается, так что даже нога об ногу кожаной подшивкой на панталонах скрипит.

Княгиня изволят его благодарить.

"Ну, во всяком разе, — говорят, — ты добрый человек, что ко мне приехал".

"Никак нет, — отвечает, — я ослушаться не смел".

"Почему же ты меня не смел ослушаться?"

"Вы командирша, — говорит, — ваше сыятелство".

"А-а, — отвечает княгиня, — это хорошо! — и сами улыбаются, — ты, значит, теперь после мужа ко мне под команду поступаешь?"

"Точно так, ваше сыятелство".

"Ну так отвечай же своей командирше: много ли у тебя какого роду-племени?"

"Никого, — говорит, — у меня не осталось ни роду, ни племени: я за сиротство и в солдаты отдан".

"Ну, назови мне добрых людей, которым бы ты за их добродетель чем-нибудь пособить хотел".

"Никогда, — говорит, — я добрых людей, ваше сыятелство, не бачивал".

Княгиня удивились и говорят:

"Как: неужто ты во всю жизнь ни одного доброго человека не видал?"

"Точно так, — говорит, — еще никогда ни одного не видал".

"Неужели же, — говорят, — у тебя и в полку любимого товарища не было?"

"Никак нет, — отвечает, — ни одного не было: меня в полку все «хохлом» дразнили".

"Ну так хохлы-то твои, верно, тебя в деревне любили?"

"Никак нет, ваше сыятелство, — они меня, как я вернулся, стали «москалем» звать и выгнали".