Однако к лекарю Грайворону не посылали, потому что он, проспавшись, ни за что о том слышать не хотел.

"Если я ее сыятелству моим усердием, — говорит, — потрафил, так прочее все пустяки", — и, недолго думая, взял овечьи ножницы да сам себе палец оторванный совсем прочь и отстригнул.

"А насчет рожи, что опалил, — говорит, — это совсем не замечательно: она, почитай, такая и была; опух, — говорит, — сам пройдет, а тогда она опять вся на своем месте станет".

И она у него, эта его рожа страшная, точно, сама зажила, только, припалившись еще немножечко, будто почернее стала, но пить он не перестал, а только все осведомлялся, когда княгиня встанет, и как узнал, что бабинька велела на балкон в голубой гостиной двери отворить, то он под этот день немножко вытрезвился и в печи мылся. А как княгиня сели на балконе в кресло, чтобы воздухом подышать, он прополз в большой сиреневый куст и оттуда, из самой середины, начал их, как перепел, кликать.

"Ваше сыятелство! а ваше сыятелство!"

Княгиня его голос сейчас узнала и говорит:

"Это ты, бедный Грайворона?"

"Точно так, — говорит, — ваше сыятелство, я-с!"

"Где же ты спрятан?"

"Я, ваше сыятелство, здесь, в середине, в кусте сижу".

"Явись же сюда ко мне наружу!"

"Никак нельзя, ваше сыятелство; я не в порядке".

"Чем же ты не в порядке?"

"Рожа у меня, ваше сыятелство, очень поганая".

"Рожа поганая? Ну что делать: выходи, я не пуглива".

Он и вылез… Прелести сказать, как был хорош! Сирень-то о ту пору густо цвела, и молодые эти лиловые букетики ему всю голову облепили и за ушами и в волосах везде торчат… Точно волшебный Фавна, что на картинах пишут.

Княгиня поглядела на него и говорят:

"Что ты, бедный: верно, все пьешь?"

"Точно так, — говорит, — ваше сыятелство, — пью".

"Зачем же ты не остановишься?"