— Взвод, привал.

Три «коробочки» с десантными эмблемами на броне заклинили гусеницы в том месте, где застала команда.

И если уж бронетехника боялась коснуться пределов асфальтового полотна, то солдатам за ним вообще делать было нечего: ноги — не траки, при подрыве запасные со склада не выдаются. Спрыгивали, разминаясь, на проезжую часть, благо она мгновенно пустеет при появлении бронеколонны. На обочину не сходили, обочины во время войны слишком привлекательны для мин и фугасов. Это на гражданке, в мирной жизни романтично собирать сбочь дорог грибки да полевые цветочки. В Чечне лучше вообще поджать, как аист, ногу, чтобы занимать как можно меньше места…

— Москвич, Бураков, — замкомвзвода Юра Алмазов показал пальцами в противоположные стороны.

Зимние варежки, привязанные резиночками к рукавам бушлата, закачались, но улыбки не вызвали. Все знали, что сержант обморозил руки, вытаскивая по снегу погибшего друга. После госпиталя мог не возвращаться в Чечню, но — вернулся. С орденом Мужества и привязанными, словно у растеряш в детсаду, варежками. Главное, они не мешало ему драть подчиненных как сидоровых коз, потому и названные десантники, выставив напоказ страдальческие выражения на лицах, безропотно зашагали в голову и хвост колонны.

— Дембельнусь, заведу кота, назову Сержантом и каждое утро буду наступать ему на хвост, — не особо опасаясь, что услышит командир, тем не менее помечтал Москвич.

Геройству замкомвзвода должное отдавал, но почесать на глазах у всех язык о самые острые углы — тоже чем не подвиг для молодого «черпака»? В то же время автомат наизготовку взял, сектор обстрела оглядел. Первая заповедь остановившейся воинской колонны — защита от внезапностей, от кого бы они не исходили.

— Так кого ты там заведешь на «гражданке»? Если, конечно, дотянешь до дембеля? — поинтересовался сержант, подходя к Москвичу.