— А это кто, по-твоему? — спросил Илья, показывая на фигурку одинокого всадника, светлым пятном застывшую на фоне рыже-зеленого склона.

— Это сумасшедший, — сказал Рико. — Человек в здравом уме не будет разъезжать по горам на белой лошади и в белой одежде.

Дорога незаметно становилась все круче, и кони сбавляли ход. Позади остались тенистые прибрежные рощи, и теперь фургон неспешно катил по косогору среди редких кустов, цепко укоренившихся в глинистом склоне. Всадник на белой лошади двигался еще медленнее, судя по тому, что фургон постепенно нагонял его..

На гребне перевала возвышалось одинокое сухое дерево. Его мощные сучья выглядели иероглифом на фоне белесого неба. Всадник остановился под ним, явно поджидая фургон.

Подъехав ближе, Кирилл узнал в нем недавнего партнера Ильи по покеру.

— Мистер Кардосо! — Остерман высунулся из-под тента и приподнял шляпу. — Как зовут вашу лошадку? Случайно, не Пегас? Куда она спрятала крылья, на которых смогла перелететь сюда и обогнать нас?

— Никаких крыльев, просто я выехал чуть раньше вас. А как ее зовут, не знаю, забыл спросить. — Кардосо похлопал кобылу по шее. — Эту красавицу я выиграл в карты. Мог бы назвать ее «Дамой пик», только зачем? Все равно я продам ее при первой же возможности. Если не проиграю еще раньше.

— Похоже, вы довольно много времени посвящаете картам, — сказал Кирилл.

— Не больше, чем нужно, чтобы не умереть с голоду. Кажется, нам по дороге?

— Если вы направляетесь в Сьерра-Виста.

— Я еду в Тирби, как и вы. Но не ожидал, что вы отправитесь через горы. Что ж, у меня появляется прекрасная возможность отыграться на первом же привале. Я предлагаю переждать зной внизу, у ручья. А дальше тронемся на закате.