Основываясь на этом, я должен был додуматься до чего-то очень и очень интересного, потому что в голове у меня царил кавардак полнейший. Иногда я смотрел на люстру в читальном зале No2 и думал над тем, что я здесь делаю: ничем не занимаюсь и ни к чему не стремлюсь, а по идее должен бы. Расскажи кому-нибудь, чем занимаются безработные экс-физики, меня сочли бы за идиота. Мир кругом рушится, надо бороться за место под солнцем и, толкаясь локтями, пробиваться наверх, к великим идеалам капитализма. Толкаться локтями я не собирался, а Ленинка грела душу, и чувствовал себя в своей тарелке, хотя и без места под солнцем.
Ничего великого я, конечно, не высидел. Ясность мысли не увеличилась, а, наоборот, уменьшилась в связи с отсутствием ответов на вновь появившиеся вопросы.
Сидение в библиотеке прерывал прогулками по Арбату в поисках пищи. Питался бананами и был подобен негру, который жует нашу северную клюкву в условиях экваториальной Африки. И то и другое — не в коня корм. Древний закон о том, что питаться заморскими продуктами вредно, мной игнорировался полностью. Я не собирался соблюдать диету, а просто хотел подольше просуществовать на те небольшие деньги, которыми располагал. Бананы — самый дешевый корм в Москве, и они мне надоели, как и прогулки по Арбату с этими бананами.
За месяц пребывания в Москве я отремонтировал один дом и познакомился с трудами Ильи Пригожина. Если бы не он, пришлось тратить время на открытия природы времени и формы, а так я спокоен за судьбу человечества. Теперь все люди могут спать спокойно и не мучиться вопросом, откуда взялась форма и что делать с этой напастью.