Глаза же у него были почти бесцветны или, скорее, в слабой степени напоминали выцветшую на солнце бирюзу, что очень резко, холодно и неприятно противоречило всему энергичному, умному, смуглому лицу - Я стучал два раза, - продолжал любезно, слегка скрипучим голосом незнакомец, - Никто не отзывается. Тогда решил нажать ручку. Вижу, не заперто. Удивительная беспечностью. Обокрасть вас - самое нехитрое дело.

Знаете, есть такие специалисты воры, которые только тем и занимаются, что ходят по квартирам "на доброе утро". Я бы, конечно, не осмелился тревожить вас так рано. - Он извлек из жилетного кармана древние часы, луковицей, с брелоком на волосяном шнуре, в виде Адамовой головы, и посмотрел на них. - Теперь три минуты одиннадцатого. И если бы не крайне важное неотложное дело... Да нет, вы не волнуйтесь так, - заметил он, увидя на лице Цвета испуг и торопливость. - На службу вам сегодня, пожалуй, и вовсе не придется идти...

- Ах, это ужасно неприятно, - конфузливо сказал Цвет. - Вы меня застали неодетым, погодите немного. Я только приведу себя в порядок и сию минуту буду к вашим услугам.

Он обул туфли, накинул на себя пальто и выбежал в кухню, где быстро умылся, оделся и заказал самовар. Через очень короткое время он вернулся к своем гостю освеженный, хотя с красными и тяжелыми от вчерашнего кутежа веками. Извинившись за беспорядок в комнате, он присел против незнакомца и сказал:

- Теперь я готов. Сейчас нам принесут чай. Чем обязан чести.

- Сначала позвольте рекомендоваться. - Посетитель протянул визитную карточку. - Я ходатай по делам. Зовут меня Мефодий Исаевич Тоффель.

"Странно. И фамилия как будто бы знакомая", - подумал Цвет. Он слегка наклонил голову и с недоумением в глазах пробормотал:

- Очень приятно... Ноя...

- Один момент... Простите, что перебиваю вас. Вашего покойного батюшку звали, если не ошибаюсь, Степаном Николаевичем. Не так ли?



12 из 91